Інформаційний портал Тернопільської єпархії УПЦ Київського патріархату

четвер, 3 січня 2013 р.

"О государственной политике в отношении религий"


Директор Религиозно-информационной службы Украины Тарас Антошевский о государственной политике в отношении религий в Украине и о том, почему УАПЦ, УПЦ КП и УПЦ МП не заинтересованы в «преодолении раскола». 
«Портал-Credo.Ru»: Господин Тарас, насколько, по Вашему мнению, государственная политика действительно влияет на межправославные отношения? Если бы государство не вмешивалось, возможно, эти отношения развивались бы по-другому или вообще не было бы такой проблемы как межправославные отношения?

Тарас Антошевский: Православная Церковь в Украине унаследовала византийскую традицию государственно-конфессиональных отношений, она реально зависима от государства, от отношений с ним. Это исторически так сложилось. И современность – это очередное подтверждение всему этому. Собственно, на существование раскола в Украине повлиял политико-государственный фактор и то, что проблема раскола не решается, также во многом зависит от государства.

Мы замечаем, что без вмешательства государства не всегда возможен диалог между православными. Например, при президенте Ющенко были попытки поощрять со стороны государства православных к взаимопониманию и диалогу. Власть поменялась, и этой новой раскол безразличен. Или ей хорошо и так как есть. А потому диалог фактически как таковой исчез. И сейчас для Православной Церкви, так сказать, оптимальным было бы, если бы государство вообще не вмешивалось в эти все дела, и они тихо, без публичности, смогут объясниться.

Но сам епископат – причем не важно какой это именно патриархат – очень заинтересован в сотрудничестве с государством. Для них это одна из приоритетных задач. Впрочем, как и для многих других конфессий. Это связано с тем, что Православная Церковь на украинских землях привыкла жить или в конфликте с властью, или в союзе с ней. Всегда, конечно, приятнее быть в союзе с ней, ее руками решать свои проблемы, в частности, бороться с инославными.

Зависимость Православной Церкви от власти в Украине очень сильна и это весьма ощутимо в вопросе диалога между ними. Даже на региональном уровне кабинеты власти – это нередко единственные места, где разделенные православные могут собраться и поговорить. Им гораздо труднее собираться по собственной воле и самим искать между собой согласия.

- Когда мы говорим о Православии в Украине, то обычно мы говорим о трех Церквях: УПЦ МП, УПЦ КП и УАПЦ. И когда мы о них говорим, то, очевидно, имеем в виду, что они влияют на украинское общество и религиозную жизнь в Украине. Насколько уместно в нынешних условиях говорить о третьей Церкви – УАПЦ? Насколько действительно она влияет? Или она находится на обочине?

- УАПЦ в принципе никак не находится на обочине. Она сегодня является неоднородной, существуют перманентные внутренние конфликты, даже расколы, и все это ее ослабляет. В западном регионе количество их общин достаточно велико и они социально активны. Здесь фактически они входят в тройку лидеров по количеству общин или по своему влиянию. Наконец, ее роль в межправославном диалоге также особенна. Как только происходили сближения между Киевским патриархатом и Автокефальной Церковью, сразу в Москве был интерес устранить УАПЦ из этого переговорного процесса. Именно представители УАПЦ неоднократно пытались наладить сотрудничество с Константинопольским патриархатом и они скорее готовы согласиться на те условия, которые Константинопольский патриархат выдвигает, то есть никакого патриаршего устройства, временный отказ от полной автокефалии и т.д. Поэтому полностью упускать УАПЦ из виду нельзя.
 Однако, гораздо труднее временами понять логику событий в самой УАПЦ, когда, например, искусственно дробятся большие епархии.

- Распространена критика УАПЦ, появившаяся где-то лет пять назад, в том, что эта церковь является «промосковской». Насколько такая оценка действительно отражает настроения или внутреннюю политику этой УАПЦ?

- Собственно, есть основания так говорить. Было несколько случаев, когда определенные круги УАПЦ искали взаимопонимания с Московским патриархатом. В частности, в прошлом году такая идея выдвигалась. Эта идея заключалась в том, что ряд священнослужителей УАПЦ, в первую очередь, Ивано-Франковской епархии, хотели войти в состав Московского патриархата на правах, подобных тем, на которых вошла Русская Православная Церковь Заграницей, т.е. как широкая автономия, которая имела бы свои особенности церковного права, сохраняла свои определенные традиции и обычаи и т.д., но была бы частью Московского патриархата. Это, в первую очередь, было вызвано желанием урегулировать свой канонический статус. И это не единичный случай, потому что такие переговоры неоднократно проводились –  за последние 7-8 лет, кажется, дважды. Со своей стороны, в Московской патриархии также пытались привлечь УАПЦ к переговорам, как только она начинала диалог с УПЦ КП.

Но трудно сказать, что все эти сближения с РПЦ МП нравятся основной массе верных УАПЦ. Мне кажется, что в УАПЦ больше будет заинтересованных в сближении с Константинопольским патриархатом, что для самой РПЦ МП было бы большой неудачей. И в самой РПЦ МП боятся вхождения в нее на особых правах УАПЦ, поскольку это может спровоцировать переход в такую УАПЦ части клира УПЦ МП.

- Насколько модель объединения РПЦ МП и РПЦЗ может в принципе реализоваться в Украине? Например, воспринималась ли Зарубежная Церковь как не имеющая апостольской преемственности? В публикациях Московского патриархата, в частности, в трудах владыки Александра (Драбинко), говорится, что у епископов УПЦ КП и УАПЦ нет благодати, то есть они фактически не имеют хиротоний, и когда речь идет о том, что их можно принять «в сущем сане», то «сущий сан» – это то, что они имели, когда откололись от Московского патриархата. Такая же риторика была в случае с Зарубежной Церковью и можно ли эту риторику изменить?

- Совсем не было этой риторики. Это объединение, как мне думается, было скорее политическим. Интересно, что во время этих переговоров не обсуждались спорные вопросы (например, сотрудничества руководства РПЦ МП с коммунистической властью), которые исторически существовали между РПЦ МП и РПЦЗ. Это было отодвинуто на задний план, главное – объединиться, все остальное – ерунда. Но не все «зарубежники» объединились, и значительная их часть, в частности, представительство в Украине, не восприняло это объединение именно из-за нерешенности спорных вопросов. И они сейчас пытаются восстанавливать свои структуры.

Конечно, относительно Киевского патриархата или УАПЦ Московская патриархия будет использовать другую риторику, другую лексику, другие методы... Во-первых, если посмотреть, чем может стать Украинская Православная Церковь, если бы объединились все те три ее части, то это была бы Церковь гораздо больше самой РПЦ МП в России. Зачем России мощная Украинская Церковь? То есть даже если она получит каноническую автокефалию со стороны Москвы, то она не будет контролируема так, как того хотелось бы. Если она получит автокефалию со стороны Константинополя – тем более не будет. Поэтому существующее состояние расколов, отделений и конфликтов просто оптимально для Москвы, потому что ослабляет Церковь в Украине, очень сильно ослабляет. В принципе, мне кажется, что Москва сделала очень много в последнее время, чтобы этого достичь. Даже ослабляя УПЦ МП.

А что касается употребления терминологии, то необходимо сказать, что истории бывали разные – и Москва 141 год была без признания Вселенского Православия. И Римская Церковь употребляла по отношению к православным термин «схизматики», то есть раскольники. Но со временем все может измениться.

- Перечитывая аналитику на РИСУ за последние четыре года, я заметил ​​тенденцию, что многие эксперты и аналитики отмечают, что одна из возможных моделей для Украины – которая в принципе не нова – это «эстонская модель», то есть существование двух параллельных «канонических Церквей».

- У нас де факто уже есть две параллельные «канонические православные церкви» – хотим мы того или нет! Кроме Московского патриархата на украинской территории, в частности в Одесской области, действует община восстановленной Бессарабской митрополии Румынской Церкви, и были попытки создать больше таких общин. Фактически, благодаря государству, действующую общину зарегистрировали как независимую, а не как приход Бессарабской митрополии, потому что это был бы прецедент. Также на Буковине действует около 100 этнически румынских приходов, которые юридически входят в УПЦ МП, однако живут в единстве с Румынской Церковью, по календарю Румынской Церкви (то есть по новому стилю), служат на румынском языке и т.д.

И я думаю, что в Украине многие хотели бы, чтобы у нас был эстонский вариант. Но Эстония, условно говоря, не традионно «православная» территория и тому подобное. Если бы такое стало возможным в Украине, то это было бы, с одной стороны, алогичным, поскольку здесь есть давняя православная традиция, но, с другой стороны, это был бы один из путей и решения, и одновременно обострения проблемы. И такие попытки уже несколько раз осуществлялись, в частности УАПЦ в 2000 году планировала объединиться с УПЦ в США, которая канонически принадлежит Константинопольскому патриархату. А в 2006 году во Львове планировалось создать представительство Константинопольского патриархата в форме Патриаршего подворья на базе ставропигиального братского прихода. В обоих случаях дело было сорвано не без участия государства.

Также были попытки взаимопонимания с Константинополем в 2008 году, во время визита Патриарха Варфоломея в Украину. Опять же они были сорваны, в том числе при содействии Московской патриархии.

Фактически сейчас проблема, мне кажется, в том, что существующие Церкви не слишком искренне ищут пути преодоления раскола – им достаточно хорошо в том состоянии, которое сейчас есть. Иначе они бы уже чего-то достигли.

Возможно, в УПЦ КП хотели бы иметь лучшие отношения с государственной властью, чем сейчас складываются. Но сейчас официальным фаворитом является УПЦ МП, хотя там наверняка найдутся те, кто этому будет аргументировано возражать. В общем, сейчас однозначно не лучшие времена для взаимопонимания, поскольку нынешние политические обстоятельства совсем не способствуют любому положительному процессу диалога между православными в Украине. Наверное, лучшее, что можно ожидать и стоит делать, – это способствовать преодолению нетерпимости и ненависти между верующими. И работать на местах для преодоления раскола.

Интервью сделано в рамках выполнения проекта № GP/F44/080 «Межправославные отношения в Украине: внешне-и внутриполитические и социокультурный аспекты», поддержанного грантом Президента Украины.

Беседовал Олег Киселев,
для «Портала-Credo.Ru»